На маршах (продолжение)

Вскоре мы получили приказ двигаться только ночью. Это было следствием наших больших потерь от немецкой авиации, которая в то время господствовала в воздухе, бомбила и расстреливала из пулемётов наши колонны.
Нам стало легче. Ночью двигались, днём маскировали пушки (обкладывали кусками снега). Сами отсыпались в избах. Часто на заснеженных дорогах попадались трупы немецких солдат в нижнем белье. Это поработали наши лыжные батальоны.

Дело в том, что немцы той суровой зимой большей частью сидели в деревнях. Наши лыжные батальоны стремительно врывались в расположения немецких гарнизонов. Немцы в панике выбегали из изб, и тут их косили автоматные очереди. В то время действовал приказ Сталина «В плен не брать!» Поэтому немцы не сдавались, а бежали, как могли, даже раненые. Помню, как мы заняли деревню. В центре стоит церковь, рядом горит дом. В каменной церкви заперлась группа немцев; что-то кричат по-немецки. Наши бросают гранаты в окна, внутри раздаются разрывы. В общем, картина впечатляющая. Командир дивизиона приказал мне обойти дома – не прячутся ли в них немцы. Я стал обходить со своим солдатом, и как-то так получилось, что зашел в большую избу один. Полумрак, горит одна керосиновая лампа. Кругом двойные нары, и на них лежат раненые немцы. Кто стонет, кто молчит. Я понял: хоть они и раненые, но их много, и они меня могут подстрелить раньше, чем я их. Они знали, что в западне, т.к. слышали шум боя на улице. Я вышел из избы и доложил командиру о раненых.

В то время наши части вклинились глубоко в тыл противника; возникала опасность окружения. Командир дивизиона велел мне выехать на окраину села и охранять дорогу от возможного продвижения танков противника. На окраине села, на отшибе, стояла изба. Мы поставили две пушки и замаскировали их. У пушек дежурил часовой, остальные грелись в избе. Суток двое мы так отдыхали. Хорошо! Потом пришёл приказ: отойти без боя, чтобы выровнять линию фронта.

Надо сказать, что во время стремительного наступления мы часто наблюдали мирную жизнь в деревнях, т.к. это было глубоко в тылу, далеко от линии фронта. Однажды мы попали на свадьбу. Может быть, свадьба – это слишком сильно сказано, но был стол с выпивкой, и пьяный жених, молодой парень, обнимался с нами. Надо сказать, что по деревням гнали много самогона. Поскольку с одеждой было плохо, наши солдаты соблазнялись и меняли то попону, то плащ-палатку на самогон. Я, естественно, ругал своих солдат, но злоупотребление продолжалось. Вообще воровство в армии было.

Вспоминаю такое событие. У меня увели упряжку лошадей. Меня старший на батарее сильно ругал. Но вскоре выяснилось, что украла лошадей 5-я батарея (я служил в 4-ой). Их благополучно вернули.

Забегая вперёд, расскажу случай, который произошел в Литве в 1944 году, кажется, на стоянке. Смотрю, мой ординарец – молодой, красивый парень – грустный какой-то. Я стал его расспрашивать, и оказалось, что он не уследил, и у него украли мою шерстяную гимнастёрку и шаровары. Сделали это шофёры, которые возили наши пушки. Но не пойман не вор! Я его успокоил, т.к. действительно не считал это для себя большой потерей, когда кругом смерть витает. Жаль, но этого парня убило при артобстреле. Я, бывало, выпью и над ним подтруниваю. А он говорит: «Вот сейчас Вы командир, а я солдат. А в деревне, в которой я вырос, не знаю, кто бы из нас был авторитетнее. За мной многие девчонки бегали». Иногда я вел себя плохо по отношению к нему, когда выпивал лишнего, но он все прощал мне, пьяному. Думаю, это потому, что, трезвый, я с подчинёнными обращался мягко. Мой старшина ежедневно ездил в тыл полка и получал там продукты для батареи. Их, старшин, собиралось там человек двенадцать. Он однажды говорил мне, что все считали, что ему с таким комбатом (командиром батареи) хорошо живётся – он-де не сильно ругается.

Comments are closed.

Уголок неба - Большая
авиационная энциклопедия Портал Саратова