Рысаки

Как-то был такой случай. Идём мы с товарищем по заснеженной проселочной дороге из штаба в свою деревню, где мы стояли. Вдруг слышим крик. Обернулись и видим – на нас мчится лошадь с пустыми санками, вожжи волочатся по снегу. Как-то так случилось, что ездовой выпал из санок. Он кричал нам, чтобы мы задержали лошадь. Нам удалось ухватиться за вожжи и прыгнуть в сани. Здесь в первый раз я ощутил, что такое езда в санях с настоящим рысаком.

Буквально дух захватывало, только снежная пыль летела. Рысак нес нас до самого дома. Эта лошадь оказалась чистокровным рысаком командующего армии. Когда мы его насильно остановили, у него, разгоряченного, пена висела хлопьями. Взгляд дикий, весь дрожит. Насилу успокоили его.
Пришла весна, и мы стали ездить верхом. Мне дали вторую лошадь – для моего ординарца. Как-то едем мы с ним в распутицу, и встретился нам наш командир дивизии с адъютантом, тоже верхом. Мы ехали через кусты. Ординарец свой карабин повесил на грудь через плечо. Я доложил генералу, кто я такой. Он подозвал ординарца и спрашивает, почему тот так карабин держит. Ординарец говорит, так удобней, за ветки не цепляется. Генерал ничего не сказал, а я подумал, что генерал и опыт у солдата перенимает.

Вскоре я один стал ездить верхом, доставляя пакеты. Как-то меня вызвали в штаб артиллерии армии и дали поручение отвезти большой пакет в штаб фронта как можно быстрее. Дали сопровождающего солдата. Я пакет спрятал на груди, подшив его под гимнастерку. Ехать пришлось на попутных машинах. Ехал двое суток беспрерывно. Весь зад отбил, т.к. ехал чаще всего в кузове. Обратно – тот же путь. Прибыв обратно к себе, я, было, пошёл домой отдыхать. Но меня вызвали в штаб, сделали выговор – надо было сначала доложить, а потом отдыхать. Но, в общем, были удивлены, что я так быстро обернулся.

Помню такой случай. Как-то дежурил я в штабе армии. Командармом был генерал Колпакин. В это время было созвано совещание представителей партизанских отрядов. Интересное это было зрелище. Ребята в полугражданском – полувоенном немецком обмундировании, обвешанные гранатами, с немецкими автоматами и т.д. Здоровые, смелые, с задором. Рассказывали про свою партизанскую жизнь. И вот что удивительно – переходили линию фронта запросто. А я знаю, что это значит, – во время обороны пройти линию фронта! Но, видимо, партизанский опыт им помогал. Они, встречаясь друг с другом, делились новостями, весточками о знакомых и родных. Я на них смотрел и удивлялся.

Как-то, ещё зимой, меня послали с пакетом из армии в штаб дивизии, а там направили прямо к командиру дивизии, молодому, лет тридцати пяти, красавцу генералу. Пришёл я в избу, где он жил. В передней сидел адъютант. Я доложил ему, передал пакет. Меня поразила обстановка. Все было опрятно, чисто, пахло духами. Играл патефон. Адъютант вошел в другую комнату, к генералу, а дверь оставил полуоткрытой. Я увидел хорошо убранную, светлую комнату с красивой девушкой. Как разнится быт высокого начальства и рядовых офицеров, подумалось мне. Через несколько минут я уже ехал обратно по лесной дороге, ночью, верхом.
Вспоминаю, как весной и ранним летом я ездил верхом по дорогам, напевая песенки. Запомнился мне романс «Пара гнедых».

Comments are closed.

Уголок неба - Большая
авиационная энциклопедия Портал Саратова